Священник, философ, всю свою жизнь показывавший иллюзорность противоречий между наукой и верой, учёный, подрясник которого не мешал ему заниматься электрификацией всей страны, - Флоренский погиб в 1937 году на Соловках.
Удивительной личностью был Павел Александрович Флоренский. Никакого страха, никакого приспособленчества, ничего подобного невозможно обнаружить в человеке, являвшемся в советские времена в подряснике читать лекции по искусствоведению во ВХУТЕМАС (публика та ещё!) и ровно в том же облачении отправлявшемся на работу (где его, кстати, ценили как специалиста в области физики) в Главэлектро. Будущий священник, наследник, по отцовской ветке, русского поповского рода (а по материнской - знатного армянского рода Сапаровых), вполне в духе своего времени не получил в семье никакого христианского воспитания. Путь к вере начался для него с увлечения идеями Льва Толстого, а в юности - Владимира Соловьева. По окончании Тифлисской гимназии Флоренский поступает на математическое отделение Московского университета. В студенческие годы интересы его охватывают философию, религию, искусство, фольклор. Неофит примыкает к кругу символистов, водит дружбу с Андреем Белым. Первые философские опыты появляются в символистских «Новом Пути» и «Весах».



Получив университетский диплом, Флоренский отклонил предложение остаться в университете для занятий математикой и поступил в Московскую Духовную академию. Там он начал писать свой капитальный труд, книгу «Столп и утверждение истины». Большая часть её была завершена уже к концу обучения. Окончив академию в 1908 г., Флоренский остался в ней преподавать философию. В 1911 г. он принял священство, а спустя год был назначен редактором академического журнала «Богословский вестник».
Окончательный вариант «Столпа и утверждения истины» появится только в 1924 году. В этой книге под видом философской переписки с другом Флоренский разрабатывает идею
опытного Богопознания, основанного не на логике и мышлении, а на самой жизни. Истина для Флоренского - выявление мира, а не умствование, пусть даже и глубокое. Умствование способно лишь разрушить жизнь и затемнить смысл.
Стремительные изменения, произошедшие после Октябрьского переворота, Флоренский воспринял как живой апокалипсис и в этом смысле приветствовал. Понятно, что у философа и богослова были свои, неочевидные большинству, основания смело идти навстречу чему-то себе противоположному. Движение к той же цели, но с противоположной стороны, вызывало в нем энергию сотрудничества и понимания. И, наверное, он ждал в ответ того же.
В послереволюционной ситуации Флоренский не изменил себе. Он защищал православные святыни от разорения и поругания, напрасно «втолковывая» новым властям, что Троице-Сергиева Лавра - величайшая духовная ценность и не сможет сохраниться как мертвый музей. Всё было тщетно. В 1918 г. году работа Духовной академии переносится в Москву, а затем она и вовсе закрывается; в 1920 г. закрывается Лавра, а через год и городской храм, в котором о. Павел служил священником.


Лишь иногда, по праздникам, выпадает ему теперь сослужить настоятелю Пятницкой церкви (единственной, оставленной братии, занятой при музее) о. Евгению Воронцову. При этом Флоренский вошел в Комиссию по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой Лавры, став её ученым секретарем.
Под его руководством Троицкий собор реставрируют и возвращают ему первоначальный вид, максимально приближенный к тому, какой был в XV веке. И тогда же, в 1920-е годы, Комиссия, возглавляемая Павлом Александровичем, обнаруживает в подвалах Лавры иконостас Троицкого собора, выясняя, что иконы эти писаны учениками Андрея Рублева, вполне возможно, что с участием мастера.
Параллельно, отчасти вынужденно, Флоренский возвращается к занятиям физикой и математикой, а также к технике и материаловедению. С 1921 г. работает в системе Главэлектро, в 1924 г. выпускает в свет большую монографию о диэлектриках. Научную деятельность Павла Александровича поддерживает Лев Троцкий, что сыграет позже свою роковую роль.
В мае 1928 г. в Лавре закрывают Пятницкую церковь. Летом того же года Павла Александровича ссылают в Нижний Новгород, но почти тотчас, по хлопотам Е. Пешковой, возвращают из ссылки. Имея возможность эмигрировать в Прагу, он всё же решает остаться в России. В начале 1930-х годов советская пресса развязывает против него погромно-доносительскую кампанию. 26 февраля 1933 г. Флоренский арестован и через 5 месяцев, 26 июля, приговорен к 10-ти годам заключения. С 1934 г. содержится в СЛОНе (Соловецком лагере). 25 ноября 1937 г. особой тройкой НКВД Ленинградской области приговорен к высшей мере наказания. 8 декабря 1937 г. приговор приведен в исполнение где-то под Петербургом (тогда Ленинградом).



И лишь спустя полвека, уже в конце сумасшедшего XX века, откроется тайна, связанная со временем вскрытия мощей преподобного Сергия. Выяснится, что тогда, в 1919-ом, Флоренский вместе с графом Алсуфьевым подменили главу преподобного Сергия главой князя Трубецкого и спрятали её. Она так и осталась неоскверненной. А в 1946 г., когда Лавра возобновилась и Троицкий собор передали Церкви, главу тайком вернули на место. Но Флоренский этого уже никогда не узнает...